— Очередь произвести оценку. О себе я вам рассказала. Так предложите мне мою цену.

Такая прямолинейность Шейлику понравилась.

— Если вы готовы выполнять то, что я вам буду поручать, мисс Десмонд… — проговорил египтянин, разрезая на мелкие кусочки утку. — Если вы готовы являться ко мне по первому зову в течение одиннадцати месяцев в году, а один месяц вы можете распоряжаться по своему усмотрению… Если вы готовы пройти курс самообороны, то я буду платить вам десять тысяч долларов в год плюс один процент от стоимости сделок, которые вы мне поможете заключить. В общей сложности это даст вам около двадцати пяти тысяч в год.

Пригубив вина, Гея Десмонд заметила:

— Во всяком случае, вино здесь отличное.

— Еще бы, за такую-то цену, — сморщился Шейлик. Он страсть как не любил транжирить деньги. — Так что вы мне ответите?

— Нет. Меня ваше предложение не устраивает. Я могла бы стать любовницей какого-нибудь старичка и получать вдвое больше. Вы требуете, чтобы в течение одиннадцати месяцев в году я была вашей рабыней, не имела права на личную жизнь все это время и являлась к вам по первому зову. — Молодая женщина засмеялась. — Ну нет, мистер Шейлик. За такую работу это слишком низкая цена.

Если бы она ответила иначе, Шейлик был бы разочарован в ней.

— Ну так назовите мне ваши условия. Египтянин обрадовался тому, что она не стала ходить вокруг да около.

— Тридцать тысяч в год, независимо от того, занята я работой или нет, плюс пять процентов от тех сумм, которые я помогу вам заработать.

— Мне очень жаль, мисс Десмонд, — печально покачал головой Шейлик, — но мне придется подыскать себе другую помощницу.

Оба посмотрели друг другу в глаза. Гея одарила его обаятельной улыбкой, но он заметил насмешливые искорки в ее взгляде.

— Мне тоже жаль.

Египтянин окончательно понял, что перед ним именно та женщина, которая ему нужна, и принялся торговаться. Но коса нашла на камень, он получил отпор, и это пришлось ему по душе. Он не любил проигрывать, но понял, что уж если Гее удалось подавить его сопротивление, то и те мужчины, которых он намерен облапошить, станут пешками в ее руках.