На дороге видим офицера из нашего разведбата, он разъясняет нам, как добраться до ремонтной мастерской.

Прибыв туда, обнаруживаем, что из нашей 1-й роты там уже стоят на ремонте 3 тяжелые восьмиколесные бронемашины, 5 легких бронемашин, то есть треть техники роты. Удивительно, верно?

Техника работает на пределе возможностей. В существующих дорожных условиях износ колесных транспортных средств и техники происходит куда быстрее.

На немногих относительно неплохих дорогах, ведущих в Киев, проблем практически не возникало, именно на такие дороги и рассчитаны наши бронемашины. Но не на бездорожье, не на раскисшие от дождей грунтовые проселочные дороги. На них наша техника ломалась нещадно, в особенности ходовая часть.

Огромным был и расход бензина — постоянные перегазовки во время пробуксовок на песчаных и превратившихся в болото грунтовых и лесных дорогах. Слава богу, русские не обращали внимания на нашу застрявшую технику, которую иногда приходилось бросать. Их больше волновало, как бы не угодить к нам в плен.

Так как за наступающими войсками следуют подразделения ремонтников, были приняты соответствующие меры для устранения неисправностей.

Если техника восстановлению не подлежит, ее разбирают, отсортировывая пригодные части для последующей их установки в случае необходимости на другую технику.

Именно так поступили в Ровно с неисправной легкой бронемашиной фон Баха — его машину разобрали. Дело в том, что полетела коробка передач, а запасной на месте не оказалось.

Наша машина, несмотря на все передряги, держится, мы меняем только глушитель и колесо.

Трудно сказать, что стало бы с нашей бронемашиной, если бы не знающий водитель Флизенберг. Будь на его месте какой-нибудь малоопытный человек, она давно ржавела где-нибудь в лесу. Пока водитель возится с установкой глушителя и колеса, я занимаюсь чисткой оружия.

Часто над городом кружат русские бомбардировщики, гремят разрывы бомб. Зенитчики ведут по ним огонь. Но стоит только показаться истребителям люфтваффе, как русские тут же исчезают.