Даже современные компьютерные системы, обрабатывающие в секунду невероятное количество единиц информации, не в состоянии точно исчислить и вывести результирующую всех стихийных процессов, образующихся в экономике. Возможно, эта задача даже в принципе невыполнима. А уж что говорить о техническом оснащении «зрелого социализма». Безумная попытка исчислить сразу всю картину хозяйства привела лишь к патологическому разрастанию учитывающих и контролирующих инстанций. Это тяжелым бременем ложилось на экономику и делало ее еще более громоздкой и неэффективной. Идея социалистического планирования опережала эпоху.

В-третьих, данные «на вводе» в систему были, как правило, ненадежны. В худшем случае значительная их часть была либо заведомо ложной, либо отсутствовала вообще, поскольку в экономике есть зоны, «непрозрачные» для человека, но даже при самой тщательной подготовке исходных данных погрешность требуемых параметров все равно была достаточно велика, чтобы «облако» возможных решений заполнило собой все фазовое пространство. В обоих случаях мета-экономический оператор переставал выдавать однозначные предписания исполнительным органам, нарастали те же самые диспропорции, и система постепенно теряла управление.

«Инфляционный зазор» в социалистической экономике также никуда не исчез. Только если в экономике либеральной, где «камбий» все-таки сохранялся, этот зазор покрывался за счет экспансии и потому ведущие страны Запада уже с момента образования подлинного рыночного пространства сидели на «игле агрессии»: они были вынуждены непрерывно расширять поле индустриального мира, то в экономике «зрелого социализма», откуда «камбий» был вытеснен и которая для настоящей торговой экспансии была слишком слаба, тот же зазор покрывался за счет доходов от экспорта необработанного сырья: уже в семидесятых годах Советский Союз прочно сел на «нефтяную иглу» и как только мировые цены на нефть упали ниже определенного уровня, советское плановое хозяйство было ввергнуто в необратимый коллапс.