На этот брак, естественно, съехалось множество протестантов, которые спустя пять дней, в Варфоломеевскую ночь, все до одного были убиты. Вот почему на следующий день после резни Карл IX, разразившись своим грубым вульгарным смехом, воскликнул:
— Ха! А неплохая… у моей толстой Марго. Черт побери, я думаю второй такой во всем мире не сыщешь; она приманила всех моих мятежных гугенотов. Он, правда, потом наловил немало других [Во время этой трагической ночи в комнате новобрачной произошел малоизвестный инцидент. Один из гугенотов, преследуемый лучниками, вбежал в комнату и спрятался в постели, где уже лежала Маргарита. Она, сжалившись над ним, добилась у капитана гвардии сохранения его жизни.
Неизвестно, как спасенный дворянин выразил ей свою признательность…].
КОРОЛЕВА МАРГО ПОЛУЧАЕТ ГОЛОВУ СВОЕГО ЛЮБОВНИКА
После Варфоломеевской ночи Генрих Наваррский, отрекшийся от протестантства ради сохранения жизни, находился под неусыпным наблюдением. Екатерина Медичи не особенно доверяла ему.
И она была права. Пока Маргарита приводила в их супружескую постель всякого, кто только ей кивнет, Генрих плел заговоры.
Вместе с Монморанси, Тюренном, Гитри-Бертишером он создал тайную организацию, целью которой было свергнуть с престола Карла IX, устранить герцога Анжуйского, ставшего королем Польши, и посадить на престол Франциска, герцога Алансонского, самого младшего сына Екатерины Медичи.
Франциск, отличавшийся нравом завистливым, амбициозным и злым, окружил себя настоящими головорезами, способными убить всякого, кто ему чем-то досадил или оказался несдержан на слово, и подготавливал захват замка Сен-Жермен-ан-Ле, где находился король.
И, однако, как пишет в своих «Мемуарах» герцог Бульонский, «посреди всех этих хитросплетений всегда оставалось место для многочисленных любовных связей, бывших при дворе вечным источником постоянных ссор; немного можно назвать, а то и вовсе не припомнить инцидента, в котором не были бы замешаны женщины, чаще всего оказывавшиеся причиной бесконечных несчастий для тех, кто их любил и кого они любили».