В то время, как Маргарита, одержимая каким-то поистине безграничным любовным голодом, затаскивала к себе в постель одного за другим гвардейцев, охранявших Лувр, в надежде подыскать себе девятого постоянного любовника, Генрих Наваррский утешался тем, что забавлялся с дамой из окружения королевы-матери, грациозной м-м де Сов

Она обладала «высоко стоящей белоснежной грудью, щедро заполнявшей трепещущую ладонь дворянина, вытянутые бедра и волнующие ягодицы». Именно с ней проводил Беарнец дивные ночи, которые так много значат даже в жизни короля; и он без конца поздравлял себя с тем, что попал в семейку, где верность не признавалась за добродетель, и потому он мог, не особенно рискуя, обманывать жену.

И все же подобная простота нравов его немного удивляла, потому что сам он по причине протестантского воспитания, данного ему Жанной д`Альбре, не привык к такой свободе.

Да и знай он всю правду, вряд ли он смог бы удивиться еще больше.

В сущности, если он и стал любовником м-м де Сов, то только потому, что этого хотела его теща.

Речь идет о тайном, неясном замысле Екатерины Медичи, затеянном в политических целях.

Чтобы лучше понять суть происходивших событий, следует вспомнить, что король Наваррский был одним из руководителей заговора, имевшего целью отстранить от власти Генриха III и посадить на его место герцога Алансонского. Когда заговор был раскрыт, Екатерина отказалась от мысли засадить в тюрьму обоих принцев, справедливо полагая, что это вызовет бурные волнения в королевстве; однако она превратила Наваррца и герцога Алансонского в пленников Лувра. Им было запрещено покидать дворец в одиночку, без сопровождения, а множество тайных агентов записывали буквально каждое сказанное ими слово.