
Может быть, м-м де Сов в глубине души отдавала предпочтение Генриху Наваррскому? Это более чем вероятно: ведь он был довольно привлекательным молодым человеком, к тому же умным, веселым, темпераментным, тогда как герцог Алансонский являлся полной его противоположностью: угрюмый, желчный, некрасивый. И потому она с легкостью выполнила свою миссию в отношении Гасконца, который очень быстро воспылал к ней страстью, отчего Екатерина Медичи с удовлетворением потирала руки. Королева Марго в своих «Мемуарах» пишет: «Со мной он почти не разговаривал. Он возвращался от нее очень поздно, а чтобы помешать ему меня видеть, она требовала его присутствия при вставании королевы, куда ей самой надлежало являться, а уж днем он и вовсе не отходил от нее».
Он, впрочем, нисколько не скрывал этой своей связи даже от жены, судя по тому, что Маргарита пишет чуть ниже: «Он рассказывал мне об этом увлечении столь же непринужденно, как если бы я была его сестрой, хорошо зная, что я совершенно не ревную, и помышляя лишь о собственном удовольствии…»
Короче говоря, все шло так, как того желали Генрих III и его мать: и Наваррца, и Алансона удерживала в Лувре одна и та же женщина, отчего оба постепенно начинали друг друга ненавидеть.
