— Я — сестра короля Франции, — сказала она. Пошатывавшаяся толпа замерла в изумлении.

— А теперь приведите сюда бургомистров. Пришли бургомистры. Они были еще пьянее, чем все остальные. Невнятно бормоча, они отвешивали бесконечные поклоны и извинялись за плохой прием со стороны жителей города и в конце концов проводили Маргариту и ее свиту к дому, в котором путешественницы провели ночь.

А горожане, утомленные бурными событиями, разошлись по домам, распевая непристойные куплеты.

После пяти дней не менее оживленного путешествия измученные беглянки прибыли наконец в Ла-Фер, город, принадлежавший герцогу Анжуйскому. Франциск был уже там и ждал с нетерпением сестру. В тот же вечер, влюбленные больше, чем когда бы то ни было, они снова отдались своим излюбленным запрещенным играм.

Опасаясь встречи, которая их ждала у короля, они не спешили покинуть город, живя в нем, как обычные влюбленные: «ложились в одну постель, нежно прижавшись друг к другу, на глазах у горничных», при всех обнимались без малейшего стыда. Франциск пережил там лучшие часы своей жизни. «Он без конца, — пишет Маргарита, — повторял мне: „О, моя королева, как мне хорошо с вами. Мой Бог, быть рядом с нею — это ли не рай со всеми его наслаждениями, а там, откуда я прибыл, сущий ад, кишащий фуриями и полный страданий“.

И она добавляет:

«Мы провели там около двух месяцев, которые пронеслись, как два кратких дня, и были постоянно счастливы?

В течение этих двух месяцев множество сеньоров из Фландрии посещали Франциска в Ла-Фере и осуществляли кое-какие приготовления к походу против дона Хуана Австрийского. И каждому, кто его посещал, герцог дарил в качестве сувенира золотую медаль, на которой были изображены его собственный профиль и профиль сестры.

Но всему, даже самому прекрасному, приходит конец. Маргарита должна была вернуться ко двору. Как ни странно, ее там прекрасно встретили, и Генрих III с присущим ему цинизмом очень пожалел сестру за вес, что ей пришлось пережить, возвращаясь из Фландрии…