– Тащи.
Парень задергался, но, разумеется, ничего поделать не смог. Вскоре на белый свет был извлечен пакет, завернутый в полиэтилен.
– Что это? – спросил капитан.
Парень снова забормотал что-то, поминая Аллаха.
– Так, тщательно осмотреть машину. Может, там еще есть. А мы пойдем-ка, Замятин, к тебе в кабинет. Поглядим, что теперь возят нелегальные мигранты.
В кабинете капитан развернул упаковку. Внутри оказался рулон холста. Положив на стол, капитан начал тщательно его разворачивать.
– Едрить твою! Всякое я ожидал увидеть – но чтобы вот такое…
Замятин увидел две лежащие на столе картины – какие-то явно нерусские пейзажи. Вроде как, старинные.
– Вот так, – подвел итог капитан. – Ловили незаконных мигрантов, а нарвались на канал контрабанды произведений искусства. А ты об этом знал? – пронзительно глянул он на Замятина.
– Я-то тут при чем? – как можно натуральнее ответил Замятин.
– Ладно, верю, что вот об ЭТОМ ты не знал. А от остального все равно открутишься. Что ж, звони ментам, звони прямо в Петрозаводск. Пусть присылают людей…
Глава 2
ВСПЛЫВШИЕ КАРТИНЫ
Сергей Казаков, он же Казак, толкнул дверь в кабинет шефа.
– Вызывали? – и огляделся, оценивая ситуацию.
Шеф, Алексей Князев, сидел за столом, уставленным разными электронными прибамбасами, в большинстве из которых, как все знали, шеф ничего не понимал. Это был крупный, несколько полный человек средних лет – какими бывают те, кто в молодости серьезно занимался спортом, а потом прекратил; с круглым лицом, украшенным пышными черными усами. В его внешности было что-то неистребимо ментовское.
Но что самое главное, в кабинете присутствовал и хозяин, Расул Ишмуратов. Дело, судя по всему, было серьезным. Ишмуратов обычно всем своим поведением старался опровергнуть представление об азербайджанцах как о развязных и эмоциональных людях. Он всегда держался подчеркнуто сдержанно, словно брал пример с другого выдающегося кавказца – товарища Сталина. Но получалось это не всегда. Порой горячая южная кровь брала свое. Одним из признаков этого было, что Ишмуратов не мог сидеть на месте, предпочитая расхаживать по помещению. Вот и теперь он стоял у окна, затягиваясь своей любимой сигариллой.