- Сейчас от Орефьева... старик взвинчен как следует... И хоть завтра готов под венец... Вот его любовное послание... Писал при мне, а сам плакал и умолял, чтобы ты позволила ему сегодня приехать...

Варвара Николаевна прочла письмо и проговорила:

- Он совсем сумасшедший... Это третье предложение...

- Ты два раза отказывала, и я тебя понял. Ты хотела разыграть бескорыстие и еще более раздражить его, а теперь...

Она взглянула на Башутина и спросила:

- Ты мне это советуешь?

- Полно сентиментальничать. Ты сама очень желала бы выйти за него замуж.

- Но еще можно подождать...

- Нельзя. Доктора говорят, что он плох. У него, во-первых, гниет спинной хребет, - старик весело жил, - а во-вторых, чего же еще ждать? Разве того, чтобы ты выпустила его из рук, как, помнишь, Мальцевского?.. Иногда, моя милая, твои глубокомысленные соображения перескакивают цель. Ты умно сделала, что два раза отказала ему, еще умнее, что давала целовать только кончики пальцев и не брала у него ни гроша денег, хотя бы могла. Все это тысячу раз умно, но теперь откладывать нечего... Как финансы?

- Je suis a sec!* Сегодня получила тысячи три, но надо платить...

_______________

* Я без гроша! (франц.)

- Вот видишь ли... И, признаюсь, вся твоя адвокатура - вещь очень шаткая... Пора тебе устроиться и как можно скорее... Борский женился и, конечно, захочет получить наследство своей жены. Ведь не на Чепелевой же он женился...

- Но он такой старый... скверный...

Башутин поднял на Варвару Николаевну свои голубые глаза и сказал:

- А положение?.. А состояние?.. Ты возьмешь старика в руки.

- А ты что будешь делать?

- Буду твоим негласным любовником, как и теперь. Обо мне ты не беспокойся... Да наконец Орефьев стар... Он может недолго прожить! - тихо обронил Башутин.