- Барыня! Барыня! - кричала девочка, задыхаясь. - У нас раненые-то в лазарете начали выздоравливать!

- Что ты чушь городишь!

- Провалиться мне, не вру! Они там заперлись и поют...

- Кто? Варкин?

- А что они поют - "Марсельезу"? - спросил Федор Иванович.

- Да нет, Варкин все одну песню поет - как пьяный Прапор бил солдата.

- Я пойду туда! - бурно поднялась с места Анна Петровна.

- Ой, барыня, милая, не ходите... Пули по двору жуками летают!

Анна Петровна оделась и вышла во двор. Она попыталась разбудить юнкера. Тот сладко храпел в кресле у двери на чердак. Анна Петровна махнула рукой и побежала в лазарет одна.

- Кто там? - печальным тенорком ответил на стук в дверь Варкин.

- Это я. Сестра милосердия! Анна Петровна!

Ключ в двери повернулся со звоном два раза. Дверь приоткрылась. Оттуда пахнуло карболкой и махоркой. Анна Петровна вошла.

- Здравия желаю, сестрица! В самый раз пришли! В аккурат! приветствовал Анну Петровну Варкин. - Полюбопытствуйте, какие у нас дела...

Анна Петровна, превозмогая отвращение, вошла в палату. Все лампы на столиках около коек, по стенам и люстра под потолком были зажжены, что придавало комнате праздничный вид. Анна Петровна, ослепленная светом, зажмурилась и, открыв глаза, окинула взглядом палату. Увядшие цветы стояли на каждом столике у коек. Одни из раненых были в забытьи, они стонали и бредили. Другие, лежа навзничь, смотрели прямо в лицо Анны Петровны блестящими глазами. На крайней койке сидел солдат. Это был Аника-воин.

- Где Костина винтовка? Отдайте ее мне! - строго приказала Анна Петровна Варкину.

Он показал рукой:

- Возьмите сами, сестрица.

Анна Петровна взглянула, куда указывал Варкин. На одной из коек лежал навзничь раненый, вытянув ноги, закрытый с головой одеялом; из-под одеяла на подушке торчала винтовка.

Анна Петровна подошла к койке и потянула винтовку - ружье не поддавалось. Солдат лежал не дыша и, казалось, крепко держал ружье. Анне Петровне сделалось жутко; решительным движением она откинула одеяло с лица солдата: он был мертв.