- Их "роль" в этой истории пока не выяснена, - развел руками Филин.

- Однако они определенно имеют какое-то отношение ко всему этому делу, убежденно заключил полковник и отпустил Филина.

Генерал Саблин, начальник Осипова, был занят все это утро неотложными делами, а полковнику никогда еще не терпелось так, как сегодня, доложить ему результаты проделанной работы.

"Ловко, однако, придумали шпионы вести свои переговоры с помощью стихов,-размышлял Осипов, прохаживаясь по своему кабинету.-Для такого шифра не требуется ведь ни кодовых таблиц, ни книг, ни журналов, ни газет, к чему обычно прибегают многие тайные агенты при шифровке. Нужно только хорошо запомнить какое-нибудь стихотворение и условиться со своим корреспондентом пользоваться его текстом. И уж можно не сомневаться затем, что никто из непосвященных не прочтет никогда ни одной зашифрованной строки. А томик стихов? Он, видимо, не имеет отношения к уже прочтенной шифрограмме, но, может быть, им намеревались пользоваться в будущем или предназначали для каких-нибудь особых передач"...

Полковник взял бумагу, на которой был написан текст разгаданной шифровки, и снова прочел его:

"Посылаем вам помощника-Мухтарова Таира Александровича, специалиста по радиотехнике, и рацию. С августа переходите на новую систему".

"Что же это за система? Может быть, под "системой" имеется в виду какое-нибудь новое стихотворение? Вполне допустимо в таком случае, что Мухтаров вез Призраку томик американских поэтов с тем, чтобы тот выучил из него до августа какое-то определенное стихотворение. Скорее всего, этим новым стихотворением является "Ворон" Эдгара По. Тогда становится понятным, почему Мухтаров бредил этими стихами..."

Дальнейшие размышления полковника Осипова прервал телефонный звонок. Звонил Филин.

- Скажите, Афанасий Максимович: рация Мухтарова у вас еще? поинтересовался он.

- Да. А зачем она вам?