- Смотрите-ка, - воскликнул Люсьен приглушенным голосом, - это рыжая белка, и какая красавица! Видите - она вся в отметинах, как пятнистая кошка. Папа дал бы двадцать долларов за такую шкурку!

- Она обойдется ему гораздо дешевле, - отозвался Франсуа, подкрадываясь к своему ружью.

- Стой, Франсуа, - сказал Люсьен. - Пусть Базиль попробует выстрелить - он стреляет лучше тебя.

- Хорошо, - ответил Франсуа. - Но если он промахнется, не мешает быть наготове.

Базиль уже поднялся и молча стал пробираться к ружьям. Подойдя к ним, он взял самое длинное и повернулся к белке. В это же время Франсуа вооружился своей двустволкой.

Дерево, по которому побежала белка, было мертвым - гнилое тюльпановое дерево, поврежденное молнией или бурей. Оно стояло немного поодаль от других, на открытом месте. Кругом почти ничего не росло. Голый ствол возвышался, как колонна, высотой в шестьдесят футов. Все сучья были сломаны ветром, за исключением одного, который, точно длинная рука, протягивался вверх по диагонали. Этот сук, изогнутый и расщепленный в нескольких местах, был не очень толстый; на нем не было ни веток, ни листьев; он был сухой, как и все дерево.

В то время, когда Базиль и Франсуа готовились к выстрелу, белка сделала еще прыжок и оказалась на конце сука, где и уселась в развилке, как бы любуясь закатом солнца. Лучшей мишени нельзя было и желать, тем более что мальчики могли подойти достаточно близко: зверек, казалось, не обращал внимания ни на них, ни на лошадей. Очевидно, на него никогда не охотились.

Белка сидела на задних лапках, подняв вверх и распустив, словно веер, пушистый хвост. Можно было подумать, что она наслаждается теплыми закатными лучами.