Я хочу сказать, что для нас они не важны, хотя, несомненно, разрушают нашу связь с этим лицом, и этот человек теряет возможность что-нибудь от нас узнать - если он вообще в состоянии чему-то от нас научиться. Это может также повлиять на его личных друзей, хотя бы и неожиданно для них самих."

Я припоминаю, что во время одной из бесед с Гурджиевым на первой же неделе нашего знакомства я заговорил о своём намерении опять отправиться на Восток.

- Стоит ли об этом думать? И сумею ли я найти там то, что мне нужно? спросил я Гурджиева.

- Хорошо поехать туда для отдыха, в отпуск, - отвечал Гурджиев, - но отправляться туда за тем, что вам нужно, не стоит. Всё это можно найти здесь.

Я понял, что он говорит о работе с ним.

- Но разве школы, которые находятся, так сказать, на месте, в окружении традиций, не дают определённых преимуществ? - спросил я.

Отвечая на этот вопрос, Гурджиев открыл мне некоторые вещи, которые я понял лишь впоследствии.

- Даже если бы вы нашли там школы, это оказались бы лишь "философские" школы. В Индии имеются только "философские" школы, - говорил он. - Всё разделилось очень давно следующим образом: в Индии оказалась "философия", в Египте - "теория", а в нынешних Персии, Месопотамии и Туркестане "практика".

- И так остаётся по сей день? - спросил я.

- Частично даже и теперь, - отвечал он. - Но вы не вполне понимаете, что я называю "философией", что "теорией" и что "практикой". Эти слова нужно понимать не совсем так, как их обычно понимают.

"А если говорить о школах, то существуют только специальные школы; школ общего типа нет. Каждый учитель, или гуру, является специалистом в какой-то одной области. Один - астроном, другой - скульптор, третий - музыкант. И все ученики должны прежде всего изучить предмет, в котором специализируется их учитель, а затем, после этого, другой предмет и так далее.