В конце концов Биллу стало боязно его трогать, и он перешел на то, что называл саркастическим тоном. Но тут выяснилось, что в этом Генри давал ему сто очков вперед и затыкал его на первом же слове.

Ну тогда Билл обратился к своему основному таланту, и тут же Генри побежал к шкиперу жаловаться на его выражения.

- Выражения? - спросил шкипер, глядя на парня людоедом. - Это какие же выражения?

- Грубые выражения, сэр, - сказал Генри.

- Ну-ка, повтори какое-нибудь, - сказал шкипер. Генри содрогнулся.

- Я не могу, сэр. Это... это как вы вчера разговаривали с боцманом.

- Марш на место! - заревел тогда шкипер. - Займись своим делом, и чтобы я тебя больше не слышал! Тебе не юнгой быть, а в женской школе учиться!

- Я знаю, сэр, - всхлипнул Генри. - Но я не думал, что здесь будет так плохо.

Шкипер тупо на него уставился, потом протер глаза и снова уставился. Генри опустил голову и вытер слезы.

- Бог мой, - сказал шкипер. - Только не говори мне, что ты девчонка!

- Если вы не хотите, сэр, я не скажу, - ответил Генри и снова вытер слезы.

- Как тебя зовут? - спросил шкипер.

- Мэри Маллоу, - ответил Генри.

- А зачем ты... вы это сделали? - спросил шкипер.

- Отец хотел выдать меня замуж за человека, которого я не любила, сказала мисс Маллоу. - Ему очень нравились мои волосы, и я их отрезала. А потом я испугалась и решила, что раз я стала похожа на мальчика, то вполне могу пойти юнгой на какое-нибудь судно.

- Да, прибавили вы мне заботы, - сказал шкипер и позвал старшего помощника посоветоваться.

Старший помощник, мужчина строгий в вопросах нравственности - для старшего помощника, разумеется, - просто онемел от изумления.

- Ей нужно жить отдельно, - заявил он наконец.

- Ясное дело, - сказал шкипер, позвал меня, велел расчистить для нее отдельную комнату - мы иногда брали двух-трех пассажиров - и перенести туда ее вещи.