- Господи, кого там несет на ночь глядя?..

Это нагрянул отец, вдруг припомнивший, что его дочери скоро 16 лет, и уже пора ей "браться за ум". Неукоснительным тоном, каким на кораблях командуют "Пошел все вантам!", он сказал, что обо всем уже договорился. Где? - Конечно, в Костроме. - С кем? - Ясно, что с мадам Прево де Люмьен, что содержит пансион для благородных девиц.

- Во-во! - сразу вмешалась тетка Корнилова. - Там, в этом пансионе, свора дураков учит будущих дурех, и.

- Я своих приказов не отменяю. Собирайся!

Звякнул колокольчик, кони понеслись, и вот она, Кострома, и вот он, пансион мадам Прево де Люмьен, где полно дур и дураков. Здесь Юлия Жадовская испугалась, что и сама станет "дурочкой". Рутина в пансионе царила страшная, девицы, что сидели второй год, не знали даже того, что Юлия узнала еще от бабушки, а педагоги не могли понять, почему девица Жадовская знает больше их, педагогов. Честнее всех оказался словесник Акатов, который заявил, что учить Юлию - только портить. Но именно здесь, в пансионе, Юлия Жадовская сочинила стихотворение. первое. Самое первое!

Читатель и друг, задержим внимание на пропавшем в бесславии Александре Федоровиче Акатове - это необходимо.

Сей Акатов, не ко сну будь помянут, был ярко выраженным графоманом с манией величия, присущей всем ему подобным. Он верил, что его стихи перевернут весь мир вверх тормашками. Но, еще не став поэтом, Акатов сочинил научный трактат "Поэзия", в котором поучал глупцов - как следует писать стихи, чтобы стать великими. Освободив Жадовскую от постижения причастий и деепричастий, он заставил ее наизусть вызубрить свой трактат, начинавшийся такой фразой: "Поэзия есть выражение и дивный отголосок души и чувства".