На экранах мониторов беззвучно двигались ее накрашенные губы, призывающие: «Помогите, помогите!»

Молодой охранник из Сан-Хуана заметался в растерянности.

— Пошли! — крикнул грек, и они побежали к закрытому входу.

Грек распахнул дверь, и женщина, пошатываясь, вошла.

— Все будет хорошо! — громко сказал он. Беременная женщина прислонилась к двери, крепко сжимая его запястье. Охранник переводил взгляд с ее живота налицо, на нелепо, толсто напомаженные губы...

Свободная рука женщины коброй рванулась вперед и направила струю слезоточивого газа в лицо пуэрториканца.

Он завопил, ослепленный, и зашатался, закрывая лицо ладонями.

Грек попытался вырваться из капкана ее стальной хватки.

Слезоточивый газ обжигал его глаза и легкие. Черное пальто ворвался в фойе. Маска-чулок скрывала его лицо. Он нанес пуэрториканцу короткий, резкий удар в солнечное сплетение. Охранник рухнул на пол как подкошенный.

В это время ко входу подкатил фургон водопроводчика.

Грек получил сильнейший удар кулаком в живот, от которого у него перехватило дыхание; он потерял сознание еще до того, как получил следующий удар — в челюсть.

Женщина натянула на голову маску, сдула свой «живот», подперла открытую дверь резиновым клином и вытащила грека наружу.

«Водопроводчик», на котором тоже была маска, выбрался из фургона, помог женщине надеть наручники на запястья и лодыжки грека и, завязав ему глаза и рот, бросить на заднее сиденье «датсуна». Затем они бегом вернулись в фойе, где Черное пальто уже заканчивал связывать пуэрториканца. «Водопроводчик» втолкнул второго охранника в «датсун» и, достав баллон со сжатым воздухом, подкачал переднее колесо.

Черное пальто и женщина перетащили восемь брезентовых мешков из фургона в Коркоран-центр и свалили их за лифтами, в нише телефона-автомата.

«Водопроводчик» отогнал «датсун» с бесчувственными «пассажирами» квартала на три и бросил его у автобусной остановки.