- Где уж нам, - с откровенной иронией отозвался самый молодой из расположившихся в салоне круизного лайнера собеседников депутата, красивый чернявый парень в очень дорогом костюме. Мне, например, происхождение не позволяет. Не иностранец, зато инородец. Так это, кажется, нынче называется? Еврей, проще говоря.

Лудицкий с легкой отеческой укоризной покачал головой и перевел взгляд с Флейшмана на его соседа, довольно тучного мужчину лет пятидесяти.

- А вы, Борис Степанович, что скажете?

- Я, признаться, о таких тонкостях не думаю, - попытался напустить на себя умный вид Грумов. - Вот если бы вы спросили о чем-нибудь, имеющем отношение к финансам...

- Борис Степанович, - вздохнул Лудицкий. - Всем известно, что вы - превосходнейший банкир, но нельзя же быть таким односторонним.

- Можно и нужно. - Последний из собеседников, чуть постарше Флейшмана, был единственным, кто вместо костюма нарядился в широкие цветастые шорты до колен и легкую майку, под которой виднелась массивная золотая цепь с огромным, тоже золотым крестом. Фигуре парня позавидовал бы и иной атлет, а квадратное загорелое лицо лучилось непробиваемым самодовольством. - Кому и на кой хрен нужны все эти высокие материи? Что они, деньги помогут делать? Да ни в жисть! По мне - не умеет человек делать деньги, - вот и ударяется в философию. Благо, чтобы теорему какую изобрести или космический корабль построить, ума много не надо. Это любой дурак сможет. А вот тонну баксов заработать у них кишка тонка.

- Тут ты, Паша, слегка перегнул, - улыбнулся Флейшман. - Хотел бы я посмотреть, какой корабль ты бы построил. Для таких дел еще какой ум нужен, да хороше образование впридачу. А из всех открытий ты способен только бутылки открывать.

- Ну и что? - ничуть не обиделся Паша. - Понадобится мне космический корабль - куплю десяток ваших умников со всеми потрохами за краюху хлеба. Они мне что угодно сделают.

- Положим, для этого твоих денег не хватит, - заметил Флейшман, неторопливо закуривая.