Я умер, подумал он. И плыву теперь по волнам черной реки, возвращающей меня к Источнику, и вскоре выйду на берег и найду дорогу, которая ведет к Мосту Прощаний; а потом пойду к тому месту, где любая жизнь имеет начало и конец.
Какое-то необычайное спокойствие объяло его душу, чудесное ощущение удовлетворения и покоя, неодолимое чувство того, что вся Вселенная слилась воедино в счастливой гармонии. Ему казалось, будто он попал в колыбель, где лежит теперь в теплых пеленках, свободный, наконец, от мук королевской власти. Ах, как хорошо лежать тихо, не обращая внимания ни на какую суету!
Неужели это и есть смерть? Что ж, тогда смерть – это радость!
– Вы заблуждаетесь, мой лорд. Смерть – конец радости.
– Кто здесь говорит со мной?
– Вы знаете меня, мой лорд.
– Делиамбр? Ты тоже умер? Ах, старина, до чего же хорошо в смерти!
– Да, верно, вы вне опасности. Но не умерли.
– Но мне кажется, что это очень похоже на смерть.
– Разве вы настолько искушены в признаках смерти, что так уверенно говорите о ней?
– Что же тогда?
– Всего лишь чары, – ответил Делиамбр.
– Уж не твои ли, колдун?
– Нет, не мои. Но я могу снять их в вас, если позволите. Пробуждайтесь.
Пробуждайтесь.
– Нет, Делиамбр! Оставь меня.
– Но вы должны, мой лорд.
– Должен, – горько повторил Валентин. – Должен! Всегда должен! Неужели мне никогда не суждено отдохнуть? Оставь меня там, где я есть. Здесь так покойно. Я не обладаю воинственными наклонностями, Делиамбр.
– Пробуждайтесь, мой лорд.
– Ты еще скажи, что пробуждение – мой долг.
– Нет необходимости напоминать о том, что вы и так хорошо знаете.
Пробуждайтесь же.
Открыв глаза, он обнаружил, что находится между небом и землей и лежит на руках у Лизамон Хултин. Амазонка несла его как куклу, прижимая к своей необъятной груди. Неудивительно, что он вообразил себя в колыбели или плывущим по черной реке! Рядом с ним, взгромоздившись на левое плечо Лизамон, восседал Аутифон Делиамбр. Тут до Валентина дошло, каким образом он вышел из беспамятства: его лба, щеки и груди касались кончики трех щупалец вроона.