У всех троих толстые байковые кофты, похожие на медвежьи шкурки, и радостные, счастливые лица. Люди так соскучились по счастливым лицам ребят! ...Вот сквер! Вот переулок! Колонка! Здесь, за калиткой, уже виден дом Пети Русакова. И маленький флигель, где живет Мазин. Девочки замедляют шаг, с трудом переводят дух: - Зайти? Сказать, что они уже едут? - Нет, нет! Это потом. Раньше домой! К нашим мамам! Они пробегают еще одну улицу. Школа! Вот она, красная крыша родной школы! Школочка, миленькая! Что там сейчас? Идут ли уроки? Может быть, все учителя ушли на фронт, а учительницы с маленькими детьми уехали. Ведь все матери увозили своих детей! С кем же занимаются ребята? А может, ребята тоже уехали?.. И где теперь Сергей Николаевич? Скорей бы узнать, пишет ли он! Может, на одну минутку заглянуть в школу? Нет, нет! Это потом. Сейчас к родителям! Еще и еще переулки, улицы... Здесь знаком каждый столбик, каждый двор... И вот уже... Все трое останавливаются перед зеленой калиткой. - Мой дом! - задыхаясь, говорит Сева. Девочки распахивают калитку настежь: - Беги же, беги, Сева! - А вы... как же? - неуверенно спрашивает мальчик. - Одни? Лида тянет его за рукав к калитке. - Может, пойти с тобой, Сева? Может, нам с Нюрой пойти? - спрашивает она, оглядываясь то на Севино крыльцо, то на длинную улицу, где стоит ее дом и где ждет ее мама. - Нет, нет! Идите... я один... Идите скорее! - Мы здесь... мы недалеко, - бормочет Нюра. Девочки оставляют его и, часто оглядываясь, бегут дальше. Даже здесь, в родном городе, им страшно расставаться. Сева машет рукой, бежит к крыльцу. Дверь открыта, но в квартире пусто. В общей кухне не слышно гудения примусов. У соседей висит замок. Сева медленно открывает дверь в свою комнату. Сквозь занавешенные окна чуть-чуть пробивается свет. Мамина кровать смята, на столе лежат луковица и кусок хлеба... Чьи-то грязные, запачканные глиной башмаки попадаются под ноги.