Им изредка выделяют платежи типа кормлений (с судебными пошлинами), по большей части в пользование только на полтора года; если же он содержит кого на особой милости или расположении, то прибавляет несколько месяцев; по истечении же этого срока всякая милость прекращается, и тебе целых шесть лет подряд придется служить даром».

Вопрос о выплате жалованья служил источником постоянных раздоров. Но лишь немногие из них всплывали на поверхность.

Замена денежного жалованья земельным поместным пожалованьем вызывала сопротивление дворян, что по временам приводило к столкновениям. Посол Герберштейн описал эпизод, происшедший на его глазах в Москве. По его словам, «был некто Василий Третьяк Долматов, который считался в числе самых приближенных дьяков. Василий назначил его послом к цесарю Максимилиану и повелел приготовиться, но когда тот сказал, что у него нет денег на дорогу и на расходы, то его тотчас схватили и отправили в вечное заточение на Белоозеро, где он в конце концов погиб самою жалкою смертью. Князь присвоил себе его имущество, как движимое, так и недвижимое, и хотя он получил три тысячи флоринов наличными деньгами, однако не дал его братьям и наследникам ни гроша. Подлинность этого, помимо всеобщей молвы, подтверждал мне писарь Иоанн, приставленный ко мне государем для доставления вещей, необходимых при обыденных житейских потребностях. Когда Долматов был схвачен, то тот же Иоанн содержал его под своей стражей. Точно так жё два брата Василия, Феодор и Захария, которые при нашем возвращении из Можайска в Смоленск были приставлены к нам в звании приставов, утверждали, что дело было именно так». Родня дьяка пожаловала на помин его души пятьдесят рублей в 1517 г.