Скажем и иначе, не обращаясь к ярлыкам типа «шарлатанство» или «мракобесие». Речь идет об осознании границ профессионально–психологической компетентности и удержании предмета психологии, об умении отличать в своей деятельности позицию психолога–профессионала от других позиций (поэта, художника, философа, религиозного мыслителя и др.), которые имеют несомненное право на существование, но, вмешиваясь в профессиональную деятельность, могут — при условии недостаточной отрефлексированности — оказаться вредны.

Естественно, в полной мере соответствовать всем характеристикам настоящего психолога–профессионала могут даже далеко не все реально работающие психологи–специалисты. Да и некоторые психологи–любители все–таки могут приближаться к настоящим профессионалам. Данные различия выделены условно и являются скорее ориентиром для саморазвития психолога, стремящегося к своему житейскому психологическому опыту добавить опыт психологической науки и практики.

Профессионализация вообще, и применительно к развитию психолога–профессионала в частности, является длительным и даже противоречивым процессом… Иногда, говоря о профессионализации, выделяют развитие профессиональных знаний и профессиональных умений, между которыми существуют довольно интересные взаимоотношения. Знания чаще носят осознаваемый характер (и поэтому они приобретаются гораздо быстрее). А вот умения — менее осознаваемые и приобретаются в более длительном процессе. Сначала умения осваиваются на уровне сознания (хотя начинающий специалист еще не обладает настоящим умением, но он уже знает, как надо работать), затем по мере освоения умения оно все менее осознается, все больше «автоматизируется», ведь невозможно каждый раз задумываться обо всех своих действиях и конкретных операциях. Поэтому очень часто хороший специалист с трудом может рассказать, как и почему он так хорошо работает.