Ей было тяжело объясняться и, казалось, ужасно неловко.

— Какая двусмысленность?

— Если какой-нибудь господин садится в кинотеатре рядом с женщиной и берет руку дамы, то он может вообразить, что ему досталась легкая добыча.

Я покачал головой.

— Мне было нелегко взять вашу руку, как и вам позволить это.

Она сделала небольшой деликатный глоток шерри.

— Я думаю, вы не поверите мне, но подобное происходит со мной впервые.

— Почему бы мне не поверить вам, особенно в эту рождественскую ночь?

Она улыбнулась мне удивительно нежной улыбкой.

— Спасибо. Мне было приятно, что вы взяли меня за руку… Мне было так тоскливо:

— И мне тоже. Еще как!

— Хотите, расскажите мне.

— О! Моя драма совершенно личная. Один раз рассказанная, она потеряет свою остроту и таинственность. Понимаете?

— И все же попробуйте.

— Семь лет назад, когда я только получил диплом инженера и нашел прекрасное место, со мной случилось несчастье.

— Какое?

— Я влюбился.

— Но это могло быть и большим счастьем, не так ли?

— Тогда и я так думал. И действительно, поначалу оно так и было. Только она была замужем, и ее муж был моим патроном… Мы убежали. Я все бросил — свою старую мать, которая надрывалась, чтобы я имел возможность получить образование, свое положение — все.

— А что произошло потом?

В течение долгих лет я ни с кем не говорил об Анне. Картины, казалось, навсегда вычеркнутые из памяти, вставали передо мной: я видел Анну в нашей кровати в гостинице, одна грудь ее обнажилась из-под съехавшей с плеча ночной рубашки. Анну на берегу моря с развевающимися на ветру волосами. Анна смеющаяся!

Анна плачущая! Анна мертвая!

— Она умерла!

— О! Это, должно быть, ужасно.

— Ужасно. После этого я… уехал.

— Я понимаю вас.

— В мое отсутствие умерла мать. Сейчас мир для меня превратился в кладбище без крестов. Он полон могил и призраков.