– Я осмотрю помещение, – сказал Эполар.

– Давай. Я разведу огонь.

Каталонец отпил глоток и направился к камину. Он положил между поленьями смятые газеты, затем наломал щепок. Кэш показывала Эполару кухню. Окно выходило на задний двор фермы. Дверь из кухни вела в заброшенную мастерскую, затянутую паутиной.

Девушка вернулась в комнату, подошла к лестнице и стала подниматься наверх. Эполар последовал за ней, с восхищением глядя на ее маленький упругий зад. Наверху в коридор выходили четыре двери.

– Здесь ванная комната и три спальни, – сказала Кэш.

Эполар заглянул в ванную, свет в которую проникал через матовое стекло. Затем поочередно осмотрел все три спальни. Они мало чем отличались одна от другой: белые стены, два небольших окошка, в одной комнате – большая кровать, в двух других – по две маленькие, в одной – платяной шкаф, в других – комоды. Эполар поднял с пола грязную мятую брошюру "Маоистское движение во Франции".

– Надеюсь, ты не маоистка?

– Я же не полная дура.

Эполар бросил книгу на кровать и вышел в коридор, в котором пахло воском. Кэш закрыла дверь в спальню и легонько подтолкнула его к лестнице.

– Больше здесь нечего смотреть. По-моему посла нужно поместить в двухместной спальне, чтобы один из вас был при нем. Я буду в своей спальне, где одна кровать. Остаются еще две кровати. Во всяком случае, мне кажется, что кто-то должен дежурить внизу. Если их там будет двое, они смогут даже играть в карты.

– Не возьмете ли вы кого-нибудь из нас в любовники? – спросил Эполар, спускаясь по лестнице.

– Нет, никого. Хотите, я покажу вам гараж и сарай, или мы будем обедать?

– Еще не готово, – сказал Буэнвентура, когда Эполар и девушка спустились вниз.

– Посмотрим, – сказал Эполар. – А пока что выпьем и расслабимся.

Он все еще держал рюмку в руке. Выпив скоч, налил себе еще, погасил сигарету, закурил новую, закашлялся и сел. Буэнвентура перекладывал красноватые поленья. Он положил картофелины на угли, присыпал их пеплом, развернул антрекоты и нанизал на шарнирный гриль с длинной ручкой.