Разыскали Андрея Ивановича в штабе Сталинградского гарнизона. Коля прячется за нашими спинами. Оказывается, у него "неважные отношения" с командующим — "увиливает от работы над воспоминаниями маршала" — его слова.

Начал правдист Костя Погодин. Все поддакивают. "Выручайте! "Мы хорошие!"

Андрей Иванович мнётся: "Надо ещё выяснить, есть ли на месте свободный борт".

Даёт поручение адъютанту. Канючим. "Нам посоветовали в пресс-группе обратиться лично к вам, товарищ маршал". Ссылаемся на Аджубея. Ерёменко оживляется. Но всё ещё, видно, побаивается высочайшего гнева. И тогда Костя Погодин выкладывает последний "аргумент".

— Товарищ маршал, ну, сделайте доброе дело хотя бы для вашего племянника Володи Ерёменко. — И, вытолкнув меня вперёд, шутливо добавляет: — И страна вас не забудет, а уж мы, газетчики...

— Это откуда ещё такой родственник? — с наигранной строгостью повернулся ко мне. — А ну-ка, покажь паспорт.

Подыгрывая маршалу, я протянул своё тассовское удостоверение.

— Ты гляди, тоже Ерёменко. А откуда родом? Местный, сталинградец, говоришь. Интересно. А батька и матерь с Украины?

— Из Запорожья.

— Казаки? А я — русак, — возвращает мне удостоверение маршал. — Родом из России.

— Так у меня бабушка по отцу курская! — выкрикиваю я под хохот колег.

— Нет. Не стыкуется, — весело качает головой маршал. — Родственные узы не связываются...

Настроение у всех весёлое. Адъютант что-то шепчет на ухо командующему. И тот отдаёт команду отправить всю нашу журналистскую братию военным самолётом в Ростов.

К сожалению, и рассказ об Андрее Ивановиче, как и об Алексее Ивановиче Аджубее, вынужден закончить печально...

Маршал умер в 1970 году на семьдесят восьмом году жизни, официально продолжая службу, но уже в так называемой "райской группе" высших военачальников Министерства обороны.