После запальной гонки с передачей отчётов и репортажей в Москву о прибытии делегации и её встрече в городе так приятно расслабиться и отдыхать несколько часов в сверкающих чистотой салонах волжского лайнера за бокалом доброго вина.

Дружеское общение налаживается моментально. Замкнутое пространство палуб, лёгкий хмель в голове и профессиональное любопытство журналиста, и ты уже в дружбе с человеком, которого увидел всего час назад.

Такое произошло у меня с молодым генералом из свиты шаха, который свободно говорил по-русски, так как учился в нашей военной академии. Выяснилось, что многие высшие офицеры в армии шаха получили военное образование в нашей стране.

— Это давняя традиция, — говорил молодой генерал, — учиться военному делу в России. Особую цену в нашей армии имеют офицеры, окончившие академию Генерального Штаба в Москве. Я тоже её выпускник...

Мы сидим на открытой палубе под тентом за столиком, на котором фрукты, напитки и лёгкие закуски. Предупредительный официант белой тенью скользит меж столиков, поправляя сервировку. Чтобы раззадорить генерала, задаю дурацкий вопрос:

— А отчего это вся свита при появлении шаха опускает глаза? Даже вы, военные...

— Нельзя, — улыбается мой собеседник. — На солнце смотреть нельзя. Шах — это солнце...

Наш пароход уже отвернул от первого шлюза Волго-Дона и идёт вверх по Волге.

Только что случилось ЧП, переполошившее всех гостей. Даже на нашу верхнюю палубу вышел шах Реза Пехлеви, очень стройный, по-военному подтянутый. За ним суетно семенит заскорузлый, тёмный, как огарок, Анастас Микоян — в то время председатель Президиума Верховного Совета, сопровождавший шаха.

Оказывается, порыв ветра сорвал с головы белолицей красавицы шахини Сории роскошную шляпу. Шляпа упала на лёгкую зыбь вспененной реки, и её понесло течением. Пароход тут же начал разворачиваться, но взбудораженные мощными винтами волны захлестнули головной убор шахини, и он пошёл ко дну.