Доктор было начал рассказывать об Японии, в которой он был три года тому назад, но никто не подавал реплики.

"Слышали, слышали!" - как будто говорили все лица.

Но он все-таки продолжает, пока кто-то не говорит:

- Нет ли у вас чего-либо поновее, доктор?.. Про Японию мы давно слышали...

Доктор обиженно умолкает.

Жаркое - мясные консервы - встречено кислыми минами.

- Ну уж и гадость! - замечает Сережкин.

- А вы не ешьте, коли гадость! - словно ужаленный, восклицает лейтенант, бывший очередным содержателем кают-компании и крайне щекотливый к замечаниям. - Чем я буду вас кормить здесь?.. Бекасами, что ли? Должны бога молить, что солонину редко даю...

- Молю.

- И молите...

- Но это не мешает мне говорить, что консервы гадость, а бекасы вкусная вещь.

- Что вы хотите этим сказать?..

- То и хочу, что сказал...

Готова вспыхнуть ссора. Но старший офицер вмешивается:

- Полноте, господа... Полноте!

А угрюмый гардемарин уже обдумал каверзу и, когда Ворсунька подает ему блюдо, спрашивает у него нарочно громко:

- Это кто тебе глаз подбил?..

Ворсунька молчит.

Все взгляды устремляются на Чебыкина. Тот краснеет.

- Кто, - говорю, - глаз подбил?

- Зашибся... - отвечает, наконец, молодой чернявый вестовой.

Через минуту угрюмый гардемарин продолжает:

- Ведь вот капитан отдал приказ: не драться! А есть же дантисты!

- Не ваше дело об этом рассуждать! - вдруг крикнул Чебыкин, бледнея от злости.

- Полагаю, это дело каждого порядочного человека. А разве это вы своего вестового изукрасили? Я не предполагал... думал, боцман!

- Алексей Алексеич! Потрудитесь оградить меня от дерзостей гардемарина Петрова! - обращается Чебыкин к старшему офицеру.

Тот просит Петрова замолчать.

После пирожного все встают и расходятся по каютам озлобленные.

IV

Клипер точно ожил. У всех оживленные, веселые лица.