Передо мной сидела изможденная женщина, по виду действительно раковая больная. Она уже почти не могла ни есть, ни пнть, положение было действительно угрожающим.

Последовала серия внушений в гипнозе. „Проходят боли… Налаживается аппетит, сон… Здорова…“ Во время одного из сеансов глотание восстановилось.

Как возможна внушенная смерть, так возможна и внушенная жизнь.

Синоним психотерапии — веролеченне.

Нуждается ли цивилизация в колдунах. Там, в саваннах и джунглях, наш далекий коллега соединяет лечение с судопроизводством, политические интриги — с предсказаниями погоды, культовые обряды — с ветеринарией… Он психотерапевт только по совместительству.

Здесь, у нас в кабинете, четко определенная ролевая ситуация „больной — врач“. От психотерапевта не требуют вызывать дождь, я вижу в этом несомненное преимущество.

Как это ни странно, в неразвитых обществах гораздо меньше людей, „не охваченных“ психотерапией, чем в так называемом цивилизованном мире.

В отношения пациента и врача вмешиваются всякого рода условности. Доверие все менее достижимо. Чудес все меньше, кропотливой неблагодарной работы все больше. Поточность.

Нужда в психотерапевтах не убывает. Напротив.

Не могу согласиться с Райтом, когда он говорит, что задача психотерапевта — „только отправить пациента в мир его собственных иллюзий и фантазий, убаюкав его сознание…“ Нет, задача как раз в том, чтобы иллюзии развеивать, а сознание развивать.

Цветок человековедения

Хорошо, что кроме дня есть и ночь.

Потребность писать можно отнести к проявлению более древней потребности говорить.