Отражение было наполовину заслонено грязным пластмассовым стаканчиком, из которого торчали две зубные щетки – растрепанная, почти совсем облысевшая дяди-Федина и новенькая, с мудреной ручкой и двухцветной синтетической щетиной щетка квартиранта. Еще в стаканчике стоял наполовину выдавленный тюбик зубной пасты. Рядом со стаканчиком на грязноватой стеклянной полочке лежала безопасная бритва квартиранта, стоял его помазок и двухсотграммовый флакон с одеколоном.

Словно во сне, дядя Федя протянул руку и взял с полочки флакон. Одеколона в нем было больше половины. Старик повертел флакон в руке, пытаясь разобрать готическую вязь на этикетке, неуверенно отвинтил пробку и понюхал. Запах был приятный, дорогой – не то что у отечественного «Шипра» или, скажем, «Русского леса». Да и крепость, надо полагать, соответствовала…

В следующее мгновение зубные щетки, дребезжа, запрыгали по стеклянной полочке. На дне пластмассового стаканчика темнел неприятный ободок влажной грязи, но сейчас дяде Феде было не до гигиены. И потом, спирт – это же дезинфекция, так какого черта?!..

Одеколон полился из узкого горлышка, аппетитно булькая и распространяя по ванной терпкий аромат дорогой косметики. Трясущейся от предвкушения рукой дядя Федя отвернул кран, пустив тонкую струйку холодной воды, и разбавил одеколон – совсем чуть-чуть, только чтобы не обжечь гортань.

Жидкость в стаканчике сразу помутнела, сделавшись беловатой, как сильно разведенное молоко.

С некоторой опаской понюхав получившийся коктейль, дядя Федя поморщился. Последнее это дело – хлестать одеколон, да еще и ворованный к тому же. Ну, а что делать, если на старости лет трудящемуся человеку, коммунисту с сорокалетним партийным стажем, не на что даже купить бутылку бормотухи? В семнадцатом году наши ребята решили этот вопрос раз и навсегда. Экспроприация экспроприаторов – вот как это называется. А то заперся, морда буржуйская, на задвижку, и думает, что самый умный…