Он был высокий, широкоплечий, немного моложе меня, с приятным мальчишеским лицом и густыми вьющимися каштановыми волосами - коротко стриженными и прилизанными к черепу так, словно он их стеснялся. На нем были фланелевый пиджак и брюки - в таких ходят выпускники престижных американских университетов, - белая рубашка с пристегнутыми уголками воротничка и галстук. Галстук он повязывал себе сам. Отец сказал мне как-то, что в его время мужчина, который повязывает себе галстук сам, в большей степени заслуживал называться джентльменом, чем тот, который предпочитал галстуки на резинке. Но что отличает джентльмена в наше время, мой старик не удосужился мне разъяснить. Для него это отличие и так было очевидным.

Мужчина, оказавшийся передо мной - неважно, джентльмен или нет, - был из тех ребят, которые заставляют вас инстинктивно задуматься, сумеете ли вы совладать с ними голыми руками или придется вытаскивать кастет. Не хочу сказать, что он сразу же мне не понравился. Просто от него исходила та агрессивная энергия силы, от которой другим мужчинам и приходят на ум такие мысли. Самое занятное, что где-то мы уже встречались. Хотя я не смог сразу вспомнить где, я понял это по тому взгляду удивленного узнавания, которое на мгновение вспыхнуло в его желтоватых глазах.

- Мистер Хелм, - сказала девушка с мундштуком. - Познакомьтесь с мистером Веллингтоном. Джим, это Мэтт Хелм.

Мы пожали друг другу руки. Его рукопожатие на удивление оказалось почти вялым - таким бывает рукопожатие человека, знающего силу своих ладоней и потому не щеголяющего ею. Один - ноль в его пользу: такая сдержанность выгодно дополняла его мужественную внешность.

- Лу сказала, что вы фотограф.

- Верно.

- Когда-то я и сам фотографировал - очень увлекался! В нашем фотоклубе в Балтиморе я завоевал кучу призов. Но, конечно, все это не идет ни в какое сравнение с работой профессионала вроде вас... Ну, а теперь я вас оставлю, поговорите о делах. Пока, Лу!