Слушай, чем ты, мать твою, занимался все эти годы? Просиживал свою нижнюю выпуклость? - В общем, так оно и было, сэр, - ответил я. Я уже было собрался протестовать: мое досье не давало ему оснований считать меня таким безнадежным. Ведь и впрямь для человека, который возвращается в организацию после пятнадцатилетнего перерыва, я добился, как мне казалось, очень неплохих результатов. Но, набрав в легкие воздух, я тут же передумал, поняв, что он же меня не спрашивает, а делает заявление. Невзирая на мои реальные достижения, именно данная Маком оценка и будет зафиксирована а моем личном деле - на тот случай, если кто-то им заинтересуется. Он в очередной раз проявил себя умницей. У него были свои соображения: он полагал необходимым, чтобы я со стороны казался беспомощным увальнем.

- Решение штаба было единодушным, - продолжал Мак с каменным лицом. - Ни один из них не взял на себя ответственность за твой допуск к сложнейшей и опасной операции. - Он оттолкнул от себя папку с моими бумагами. - Это какая-то свора идиотов. Я четко изложил им все доводы относительно того, почему я хочу отправить на задание именно тебя, по все равно они прислали мне вот это! В нашей конторе царит такая бюрократия, что я просто удивляюсь, как нам удается что-то доводить до конца и добиваться каких-то успехов. Сегодня каждый агент, видите ли, должен получить медицинский сертификат, подписанный терапевтом, психиатром и шестью тренерами, а уж потом ему дозволяют сходить на угол и купить вечернюю газету. Помнишь, как я отправил тебя через Ла-Манш с парнем по имени Вэнс? У тебя было тоща незажившее пулевое ранение в грудь, у него рука в гипсе. При проходе через немецкие патрули ваш внешний вид очень убедительно подкрепил легенду, что вы получили отпуск по ранению. И насколько я помню, раны не помешали вам выполнить задание. Я не шибко надеюсь на физическую форму агента. Для меня самое главное - интеллект и психическое состояние.