Из-за Пьяноборского острова показались вражеские корабли. Они с ходу застрочили по «Ване-коммунисту». Из-за сосен правого берега заработали пушки врага. Река покрылась фонтанами и кипящей пеной от частных разрывов снарядов.

К Маркину подбежал юнга и схватился за штурвал.

— Не сомневайтесь, справлюсь! — Марш отсюда! Сейчас же в трюм! — крикнул комиссар.

— Вы же ранены, в крови! — взмолился юнга. С миноносца «Прыткий» командующий спросил:

— Маркин, в кого стреляете?

— По береговым батареям и по шести вражеским судам!

— Немедленно отходить! — передали с «Прыткого».

Лариса Рейснер указывала на взрывы вокруг «Вани-коммуниста» и просила, умоляла командующего спасти Маркина, его команду, флагман комиссара. «Прыткий» сделал бешеный прыжок вперед. Но перед ним встала стена сосредоточенного огня противника. Он отскочил назад. В этот момент над рубкой «Вани-коммуниста» разорвался снаряд. Маркина отбросило от штурвала. Юнга помог ему встать и добраться до переговорной трубки.

— Кулик, самый полный назад! — прохрипел комиссар и бросился подавать снаряды к орудию, расчет которого был перебит.

«Ваня-коммунист» начал медленно отходить. В это время снаряд попал в кожух под мостик. Обшивка с сильным треском лопается. Из-под кожуха с оглушительным свистом вырывается пар.

Разбит штуртрос и телеграф. Канонерка теряет управление, кружится на месте. Горят надстройки и ходовой мостик. Кормовое орудие изуродовано. Комендор эстонец Палланго и еще двое из артиллерийской прислуги сражены насмерть.

«Ваня-коммунист» тяжело изранен, но люди, обливаясь кровью, продолжают борьбу. Носовое орудие Осейчука не прекращает огня, неумолимо трещат пулеметы. Окровавленные матросы тушат пожар, заделывают пробоину, стреляют… Маркин управляет боем. Своим внешним спокойствием и четкой распорядительностью он действует успокаивающе на каждого матроса.