«Досье, — подумал Усманов. — Это понятно». В какой-то степени полковник оказывал ему доверие, капитану предоставлялось право лично подбирать людей в группу особого резерва, и он должен быть уверен в них. А такие люди у него были, вот сейчас, навскидку, он мог назвать шесть человек, надежных, сильных, с большим опытом работы в аналогичных подразделениях.

Настроение у капитана поднялось.

— Слушаюсь, товарищ полковник!

— Вот в таком духе. — Зарецкий слегка подобрел лицом. — И не тяните с этим делом, Геннадий Васильевич. Меня торопят, а я — вас. Понятно, да?

— Так точно.

— Сами завтра перебирайтесь сюда. На первых порах считайте это место своей базой. Разрешаю взять из дома личные вещи: фотографии детей, супруги... Кстати, я в курсе, что вы, Геннадий Васильевич, серьезно увлекаетесь фотографией.

Усманов нисколько не удивился. Его увлечение ни для кого не было секретом, а для Зарецкого, единолично подбиравшего себе начальника отдела, тем более. Но так же, как и в случае с кандидатами, предложенными капитаном, его кандидатура тщательно проверялась и обсуждалась в верхах МВД. Зарецкий наверняка осведомлен, какой камерой снимает его собеседник, каким фотоувеличителем пользуется; что магазинным реактивам для обработки пленки и фотобумаги предпочитает химические растворы собственного изготовления. По химии в школе у Усманова всегда была пятерка, и в жизни эти знания пригодились.

— Так вот, — продолжил полковник, — работа работой, но какой-никакой быт должен все же быть. Привезите сюда ваше фотооборудование. Только, — добавил Зарецкий, и его губы сложились в ухмылку, — постарайтесь, чтобы свет от красного фонаря не просочился наружу. Всякое могут подумать.

Усманов принял шутку полковника и улыбнулся.