Марковцев мог по пальцам пересчитать боевиков своей команды, носящей название «группа особого резерва», — тех, кто остался жив. Сеченов словно подслушал его мысли.

— Не ожидал увидеть меня? Думал, я мотаю срок?

— Я забыл про тебя, — честно ответил Сергей.

Он открыл бутылку и разлил коньяк в небольшие пузатые бокалы. Они выпили, не чокаясь.

— Ты все такой же мрачный, нелюдимый, — Сеченов посмаковал и коньяк, и свои наблюдения разом, чтобы получилось неповторимое послевкусие этого необычного коктейля.

— Вижу, тебя это устраивает, — подтвердил свою наблюдательность Марковцев. И усмехнулся так, как умел только он. — Может, ты приступишь к делу, пока я не начал изображать смертельную скуку?

— Ну смертельную скуку ты изображал до моего звонка.

— Ну и?.. — Сергей оценил не столько смекалку своего бывшего подчиненного, сколько его реакцию.

— Помню, ты любил поговорку, присказку, не знаю, как сказать: «Вот игра, а вот правила».

— Столько лет прошло… Обычно после таких присказок-поговорок, суливших сундуки с золотом и бессонные ночи с юными креолками, я возвращался в свой монастырь, запирался в келье, открывал копилку, доставал валенок и натирал до блеска медяки.

— К чему это ты сказал, не пойму?

— В этом-то и проблема, Витя. С тех пор в ходу другая поговорка: «Интересные роли пишут для молодых». — Сергей сменил тему: — В моем отряде, — легко акцентировал он, — было два человека по имени Виктор. Ты и Толкушкин.

— Я слышал, Толкушкин плохо кончил, — кивком головы подтвердил Сеченов, откинувшись на спинку стула.

— Его кончили Качура и Ещеркин, — внес ясность Марк.

Сеченов рассмеялся и прокомментировал:

— Я знаю их, как собственный геморрой. Самые бесстрашные в нашей команде.

— По причине тупости, — снова пояснил Сергей. — Они задушили Толкушкина в подвале котельной, где Витя прятался от меня. Ты в это время парился в СИЗО. — Так Марковцев потихоньку добрался до вопроса, который Сеченов озвучил в самом начале разговора. — Так что тебя спасло от срока?