Теперь молнии следовали одна за другой, непрерывно грохотал гром. Поднялся ветер, который, все усиливаясь, превратился в ураган.

Стадо ореопитеков достигло скалы; самые сильные, отталкивая тех, кто послабее, уже взбирались по узкой тропинке, ведущей к пещере. Упали первые крупные капли дождя, а через несколько минут из черных туч хлынули сплошные потоки воды, с ураганной силой хлеставшие по спинам последних карабкавшихся вверх ореопитеков.

Одного молодого самца резким порывом ветра сбросило со скалы. Он катился вниз по мокрому скользкому склону, тщетно стараясь за что-нибудь уцепиться. Колючий куст, за который ему все же удалось ухватиться, не выдержал тяжести, и ореопитек вместе с ним полетел вниз. С глухим стуком он упал на землю, правда довольно удачно — на четвереньки, но все же ушиб ногу об острый камень. Вскочив, но уже не столь проворно, как раньше, он с трудом, хромая, снова полез вверх по скале. Поднявшись, он забрался через отверстие в небольшую пещеру, где сгрудились его испуганные полуголодные сородичи.

Проходили часы, а ореопитеки не могли покинуть своего убежища. Правда, гроза кончилась, но дождь все еще лил.

В конце концов тучи разошлись, снова выглянуло солнце. Все живое, попрятавшееся от непогоды, вновь запрыгало и зашуршало в траве, в листве и густом кустарнике.

Покинули свою пещеру и ореопитеки. Снова брели они по равнине в поисках пищи. Часто кто-нибудь поднимал голову и осматривался — отовсюду им грозила опасность; но больше всего ореопитеки боялись хищников, перед которыми были беззащитны. Избежать нападения они могли, только заранее обнаружив врага, — тогда они спасались бегством, забираясь на крутую скалу или на одинокое дерево.

Довольно далеко от пещеры, где жили ореопитеки, простиралось обширное болото. Вернее, это была большая топь, наиболее опасная там, где ее поверхность покрывал сплошной ковер мха, осоки и других болотных растений. Каждый неосторожный шаг мог привести к гибели.