29 июня галерный флот прибыл к деревне Тверминне у восточного побережья полуострова Гангут. Шведские суда, появившиеся в Финском заливе и доходившие до Гельсингфорса и Ревеля, не имели возможности препятствовать движению нашего галерного флота. Обогнуть же Гангут, чтобы продолжать дальнейший путь шхерами, было невозможно, потому что у самого мыса стоял сильный шведский флот из 28 вымпелов.

^{Генерал-адмирал Ф. М. Апраксин}

Выгодная позиция, занятая шведами, препятствовала дальнейшему движению нашего галерного флота, что могло сорвать успех всей кампании и принудить к отступлению армию, находящуюся в Финляндии под начальством М.М. Голицына.

На следующий день Ф.М. Апраксин вместе с генералом A.A. Вейде ходил на шлюпках для разведки. В донесении он извещал Петра I, что у Гангута стоят 15 линейных кораблей, 2 бомбардирских судна, прам, 8 галер и вспомогательные суда. В море крейсируют 5 кораблей и одна шнява. Шведским флотом командовал адмирал Г. Ватранг. Ф.М. Апраксин в нерешительности запрашивал у царя указаний.

Для отвлечения неприятеля предполагалось сделать нападение на него нашим корабельным флотом, но после «консилиума», созванного Петром, это было найдено крайне рискованным, так как у нас все корабли, кроме двух, не отличались ходкостью и в случае вероятного отступления могли быть взяты шведами. По численности русский корабельный флот не уступал шведскому, но по качеству судов, артиллерийскому вооружению, подготовке экипажей он не мог сравниться с противником. Так, на шведских кораблях насчитывалось 980 орудий, на русских — 832. Наш флот еще не представлял собой боевой тактически подготовленной силы. Но главное, у нескольких моряков обнаружили признаки чумы, и команды почти всех кораблей были переведены на берег.

Петр, прибывший 20 июля из Ревеля и осмотревший весь полуостров, отыскал на нем низкий песчаный перешеек длиной 2,5 км, на котором тотчас велел построить дорогу для перетаскивания галер на западную сторону полуострова.