Вот Ти-Куон и поспешил избавиться от этих одеял, опасаясь, как бы кто из племени не сообщил о происшествии властям, но Гуния не знала этого и продолжала хвалиться покупкой. А оттого, что все женщины завидовали ей, слава о ее одеялах возросла сверх всякой меры и, выйдя за пределы поселка, разнеслась по всему аляскинскому побережью от Датч-Харбор до бухты св. Марии. Всюду прославляли ее тотем, и, где бы ни собрались мужчины на рыбную ловлю или на пиршество, только и было разговоров, что об одеялах Гунии, о том, какие они толстые и теплые. Пропали они самым необъяснимым и таинственным образом.

- Я только что разостлала их на припеке у самого дома, - в тысячный раз жаловалась Гуния своим сестрам по племени тлинкетов. - Только что разостлала и отвернулась, потому что Ди-Йа, этот дрянной воришка, задумав полакомиться сырым тестом, сунул голову в большой железный чан, упал туда и увяз, так что только ноги его раскачивались в воздухе, точно ветви дерева на ветру. И не успела я вытащить его из чана и дважды стукнуть головою о дверь, чтобы образумить, гляжу - одеяла исчезли.

- Одеяла исчезли! - подхватили женщины испуганным шепотом.

- Большая беда, - сказала одна.

- Такие одеяла! - сказала другая.

- Мы все огорчены твоей бедой, Гуния, - прибавила третья.

Но в душе все женщины радовались тому, что этих злосчастных одеял, предмета всеобщей зависти, не стало.

- Я только что разостлала их на припеке, - начала Гуния в тысячу первый раз.

- Да, да, - прервал ее Боун, которому уже надоело слушать. - Но в поселке чужих не было. И потому ясно, что человек, беззаконно присвоивший одеяла, принадлежит к нашему племени.

- Не может этого быть, о Боун! - негодующим хором отозвались женщины. - Нет среди нас такого.

- Значит, тут колдовство, - невозмутимо заключил Боун, не без лукавства глянув на окружавших его женщин.