Во-вторых, я, запертый границами собственного тела, уже никак не смогу одновременно пребывать в теле ином. А значит, мне неизвестны его проявления. Поэтому можешь считать, что и вторая треть для меня представляет неведомое и закрытое. Ну и, наконец, подсознание - самые потаенные мысли человека. Иногда мне удается угадывать их, но отнюдь не постоянно, и это очевидно. Прибавь сюда последнюю треть. И что получается?

- И получается то, что даже очень близкие люди, прожившие бок о бок не один десяток лет, супруги, отметившие совместное бытие в самых разнообразных годовщинах, включая и серебряные и золотые, на самом деле так же далеки друг от друга, как новорожденные в разных концах света?

- Вот именно! И когда эти близкие утверждают, что знают друг друга идеально, они ошибаются, продолжая пребывать в глухой изоляции, стенами которой являются их собственные иллюзии.

- Но это же страшно, Мастер?

- Такова природа, такова Вселенная, и ее не волнует страшно тебе или нет. Нам, как правило, бывает страшно ночью в горах, но заметь при этом, что продолжают существовать горы и продолжает существовать ночь. И даже если мы очень попросим их, чтобы они ушли, они останутся. Таков Закон. И человеку остается либо принять этот Закон, подчиниться ему и перестать соответственно бояться, либо, не принимая Закона, продолжать свою жизнь в череде кошмаров и мучающих страхов. И тот же Закон распорядился так: человек одинок. Он приходит в этот мир в одиночку, и также в одиночку через этот мир проходит.

- И я страдаю от того, что не принимаю этот Закон?

- И не только ты от этого страдаешь.

- Но люди ведь бояться одиночества.

- Разумеется. И чем больше бояться, тем глубже погружаются в него.

- А если я приму этот Закон?

- Тогда, как ни парадоксально это звучит, ты выйдешь из своей изолированности, и одиночество рассеется. Как только ты скажешь себе: 'Да, я одинок, и я принимаю свое одиночество как проявление неведомого мне, но непостижимо мудрого Закона', ты обретешь свободу.