Странно лишь то, что никто не взялся за разработку этого вопроса сам, без официального поручения со стороны ИМЭЛ или АН СССР. Вот почему остается фактом, что советские историки не только проявляли обывательскую трусость, но и главное – не были историками в профессиональном смысле, были лишены исторического чутья. И этот приговор им можно считать ныне абсолютно объективным. Те, кто в 40-е – 50-е годы возглавлял ИМЭЛ, да и весь т.н. «фронт советской исторической науки», по существу занимали антинаучные позиции в чисто профессиональном плане, и фактически, по этой причине … саботировали завершение издания Собрания сочинений Сталина.

Как ни парадоксально, но Сталин стал самой яркой жертвой политической конъюнктуры и даже при его жизни вопрос об издании его собственных послевоенных выступлений (перед избирателями, по экономическим проблемам и языкознанию) в качестве 17 тома его собрания сочинений не ставился, а отсюда не решался и вопрос о 18-м томе, справочном, который должен был бы завершить все издание, и аналогом которого были два справочных тома к сочинениям В.И.Ленина, где сосредотачивался громадный фактический материал.

В ИМЭЛ считалось, что «время покажет», как быть, а пока, заранее, ничего не предрешать, и, главное, – ничего не уточнять и не объявлять, сохраняя спасительную туманность. Вот это и была классическая шкурническая позиция.

Практически это означало, что все вопросы, могущие интересовать в первую очередь профессиональных историков, т.е. точные даты и часы политических и партийных событий, полные фамилии, имена, отчества, инициалы и псевдонимы и партклички работавших со Сталиным товарищей и его политических врагов, упоминавшихся в его произведениях, предметный, именной, географический и библиографический указатели, – все это заранее не предусматривалось в качестве необходимого научного справочного сопровождения сталинских сочинений.