До захода солнца он промыл кучу песка и глины. Нагрузив лоток, заходил с ним в ручей и, держа его под водой, начинал раскачивать, чтобы размок каждый кусочек. Затем выбирал и отбрасывал самые крупные камешки и гальку. После этого продолжал энергично раскручивать лоток так, что оставшуюся породу прибивало к краям.

Быстро взглянув наверх, чтобы убедиться, что апачей не видно, он наклонял лоток под углом примерно тридцать градусов, чтобы поднятые водой более легкие частицы скользнули за край.

Потом несколько раз сильно бил по дну, чтобы осадить чешуйки золота если они там были, - и продолжал процесс. Он работал упорно, время от времени оглядываясь, пока в лотке не оставались только тяжелые частички, и чистой водой смывал оставшийся черный песок и золото во второй лоток, который прятал поблизости в кустах.

Некоторое время он работал, не отрываясь. Затем, когда сгустились сумерки, собрал инструменты и, спрятав пустой лоток, отнес второй в лагерь.

Взял "шарпс", осторожно вышел из своего убежища и забрался на откос русла. Пустыня в обе стороны выглядела безжизненной.

- Слишком безжизненная, будь она проклята, - проворчал он. - Эти индейцы наверняка вернутся. Апача не надуешь.

Выкатившись на рассвете из одеял, он на скорую руку приготовил завтрак и, взяв магнит, подвинул к себе лоток с промытой породой. Черный песок состоял в основном из частиц магнетита, ильменита и черной окиси железа, которые удалялись магнитом. То, что осталось, он ссыпал в мешочек.

- Слишком медленно, когда рядом апачи, - пробормотал он. - С такой породой можно промывать шестьдесят-семьдесят лотков в день, но когда каждую секунду приходится оглядываться, тут не до работы!

Тем не менее он трудился упрямо и к ночи обработал более пятидесяти лотков. Когда закончился второй день, он довольно усмехнулся при виде намытого золота. Его было достаточно, чтобы понять, что он на верном пути. Используя кое-какие инструменты, он мог бы набрать золота прямо здесь, но ему нужен был крупный куш.