Хафид на мгновение задержался перед бронзовым зеркалом и бросил взгляд на знакомый образ, отразившийся в до блеска отполированном металле.

— Только глаза хранят следы былой юности, — прошептал он и медленно двинулся по просторному мраморному залу. Едва передвигая старческие ноги, он прошел меж высоких, искусно выточенных из черного оникса, колонн, поддерживающих потолки, отделанные серебром и золотом, и оказался возле старинных столов кипарисового дерева, украшенных резьбой из слоновой кости. Отшлифованные, словно зеркала, черепашьи панцири тускло мерцали отовсюду — со стен, диванов и кушеток, обитых драгоценной парчой с замысловатым рисунком. Огромные пальмы, пережившие века и владельцев, невозмутимо произраставшие в широких бронзовых чашах, окружали фонтан с алебастровыми нимфами — в руках они держали корзины с цветами, инкрустированные драгоценными камнями, соревнующимися между собой в красоте. Ни один из тех, кому посчастливилось посетить поражающий воображение дворец Хафида, не мог усомниться в сказочном богатстве хозяина.