При всем при том Веня, похоже, тяготился одиночеством. Круг общения: бесчисленные визитеры - будь то примитивные состаканники либо высоколобые конфиденты - все они, земные человеки, люди от мира сего, были ему чем-то любопытны и необходимы.

И все же, думается, никто на свете не был допущен в святая святых, посвящен в тайное тайных. В этом смысле на редкость точно озаглавлена последняя книга Вен. Ерофеева, на обложку которой вынесена его потаенная запись: "Оставьте мою душу в покое".

Нет, никогда он не был ясен. Ни вблизи, ни - тем более - издалече.

В эпоху смуты и слома бытия невольно обращаешься мысленно к сакральным теням прошлого, к былым кумирам. Венедикт Ерофеев ведь из их числа. Как бы он, провидец, предъявлявший власти и народу самый высокий нравственный императив, как бы он, доживи до нынешнего дня, отозвался о нашей безумной езде в незнаемое?

...Мчит обшарпанная, катастрофическая российская электричка. Окна выбиты, сиденья ободраны, разворованы, одни железные каркасы торчат. Мелькают и остаются позади вымороченные станции под названием "Путч", "Приватизация", "Расстрел парламента", "Чечня"... Что сулит этот безудержный и сумасшедший полет? "Русь, куда несешься ты? Дай ответ. Не дает ответа".

* * *

Эк куда меня занесло! Назад, читатель, - в 1985 год. Год конца застоя, едва не ставший для Ерофеева последним. Беда пришла, как и свойственно ей, нежданно: внезапно обнаружил у себя смертельный недуг (рак горла). Собственно, почему нежданно? Помните исполненную панического ужаса сцену в конце книги и фразу, выделенную курсивом: "Они вонзили мне шило в самое горло..." Ведь это было написано еще в 1969 году! Стало быть, он уже тогда знал...

И все же судьба оказалась милостива к Веничке, подарив ему еще пять лет жизни. Правда, о благополучном физическом состоянии не приходится говорить. Прежде всего он потерял голос - свой великолепный баритон.