- Ах, как я рада! Ах, как рада! Даже и сказать не могу, - заулыбалась она полубеззубым ртом.
- Вы тоже рады? Вот как! - несколько недоверчиво протянул Сыромолотов. - Революции рады, а?
- Ка-кой такой революции? - испугалась Дарья Семеновна, и улыбка ее сразу померкла. - Вам рада, что вы приехали, а об какой это революции вы сказали?
- В Петрограде!
- В Петро-гра-де? - И по ее округлившимся испуганным глазам Сыромолотов увидел, что красные телеграммы до нее не дошли.
- Несколько телеграмм на отдельных листах выпустила пока газета.
- И что же там, в телеграммах?
- Народ вышел на улицы... Главным образом женщины... и кричат: "Хлеба!.." Работницы фабрик и заводов... матери семейств... Детей-то кормить им надо, а хлеба нет: довоевались! Довоевались до того, что кормить людей нечем стало.
- Ну вот! Женщины! Их и расстреляют! - сказала Дарья Семеновна.
- А кто же будет их расстреливать, когда солдаты от этого отказались? Что же, солдаты звери такие, что в своих матерей и жен стрелять будут?
И Алексей Фомич сжал свой крепкий кулак и потряс им в воздухе по направлению на север.
4
Как этот, так и несколько последующих дней Алексей Фомич жил всем своим существом не в своем городе, а там, в Петрограде, где вот именно теперь, как ему ясно представлялось, он мог выставить свою картину. А так как без дела проводить время он не мог, то делал наброски карандашом: толпы народа посредине чинных улиц столицы.
Он как бы делал зарисовки с натуры, до того отчетлива представлялись ему и опрокинутые народом вагоны трамвая, и пылающее здание суда на Литейном проспекте, и арестованные министры, и генералы, которых на грузовиках везли к Государственной думе.
Прочно обрадован был он, когда узнал об отречении Николая II на станции Дно, под Псковом.
- И название станции-то какое, а? - почти кричал он, обращаясь к жене: - Точно нарочно придумано для этой страницы истории! Дошел до дна! До дна, куда успешно тянул его в последние годы Распутин! Станция Дно! Ну, как хочешь, а исто-рия, она часто бывает неожиданно остроумна! Утонул в этой страшной войне и дошел до "Дна"! Ниже уж некуда, - конец! И теперь пока просто полковник Романов!