- Очень важное задание, господа и товарищи.

Нам поручили пощупать "Примабанк". Пощупать и свалить - если посчитаем нужным пойти на такую меру. Надеюсь, это хорошая новость.

Тут он в точку попал. За столом возник нестройный шум. Подполковник Осадчий бросил в рот внеочередной леденец. Подполковник Фетисов вцепился зубами в чубук, как собака в мосол. Майоры Спесивцев и Чихачев сшиблись ладонями, как хоккеисты после удачного броска по воротам противника.

- Разделяю ваше ликование, - сказал Кардапольцев. - Работая в качестве правительственного агента, банк слишком часто вылезал на биржевой валютный рынок и действовал там в ущерб государственным интересам. А отслеживать эти действия нам запретили. Теперь же, слава Богу, и наверху прозрели. А "Прима" уже лезет в операции со стратегическим резервом. Лещев! Прошу...

Возник капитан Лещев, строгий юноша в дымчатых очках, референт и конфидент Кардапольцева, начальник техсекретариата. Он начал читать установочную справку, грассируя, словно кончал не Серпуховское ракетное училище, а Пажеский корпус:

- Таким об'азом, Центробанк в п'инудительном по'ядке...

Толмачев не слушал - декламация Лещева была данью традиции, а распечатку справки все равно получит каждый участник планерки. Значит, и до "Примы" добрались... Серьезная контора, пионер банковского дела в России. Уставный капитал около ста миллиардов рублей. Активы - два с половиной триллиона. Участник всех существующих межбанковских расчетных сетей и клиринговых центров. Операции с кредитными картами и дорожными чеками. Два десятка филиалов в одной Москве. Реклама по всем телеканалам и газетам. У такого монстра Центробанк лицензию не отберет, побоится скандала, даже если "Прима" наплевала на договоренности с правительством. Кстати, а где оно, то правительство, с которым банк договаривался? Давно нет, поменялось до фундамента.

Со всем доступным ему смирением Толмачев распростился с надеждой на отпуск: море, пальмы, девушки. Лещев раздал ксерокопии справки - Завтра жду планы оперативных мероприятий, - подвел черту Кардапольцев. Диссертаций не писать. Читать их некогда. Все свободны, кроме Крохмалева и Толмачева.