За землями этрусков, по ту сторону реки Рубикон, лежит Цизальпийская Галлия, воинственные и многочисленные жители которой за полвека до описываемых событий едва не стерли с лица земли Рим.
Оставив на ее границах небольшие гарнизоны – в основном из местных жителей, Александр Великий поворачивает армию на юг.
Теперь настает черед Карфагена. Осажденный с суши и моря город ведет неравную борьбу. Члены Карфагенского союза один за другим спешат перейти на сторону уже очевидного победителя – поскольку война все равно проиграна, самое время позаботиться о своей судьбе. Иные даже рассчитывают выгадать кое-что от исчезновения прежнего сюзерена.
Мы знаем как умели сражаться римляне. И знаем также, как умели сражаться пунийцы и тиряне. С уверенностью можно утверждать, что город бы не сдался победителю персов и италиков, и разделил бы судьбу всех прочих городов, что посмели не подчинится воле великого царя, владения которого лежат теперь на трех материках.
…От пепелищ Рима и Карфагена, от новых Александрий, заложенных в Италии и Африке, царь опять возвращается на Восток. Им вновь владеет мысль о покорении индийских земель. Все с той же неуемной энергией царь, только переваливший за вторую половину четвертого десятка лет, собирает новую армию.
Спустя некоторое время громадное войско уже готово к повторному вторжению в Индию. С Александром на этот раз идут фракийцы и самниты, оски и латиняне, этруски, критяне, италийские греки, галлы и иберы, персы, согдийцы и финикийцы, идут кшатрии и погонщики боевых слонов из уже покоренных индийских царств. Только македонцев совсем мало в новой армии, разве что гвардейцы – гетайры, да еще военачальники, и то не все.