- А на каком языке говорил он с вашим братцем? - спросил гвардеец, у которого каждая фраза, как скорпионов хвост, непременно загибалась вопросительным крючком.

- Да, в нем говорил нечистый дух, - уверительно примолвил толстый рязанский помещик.

- А черт отличный филолог, - заметил антикварий, - и если б он взялся сочинить всеобщую грамматику, то заставил бы краснеть все академии в свете.

- Я совсем противного мнения, - возразил таинственный человек, - враг человеческого рода не может ни делать, ни желать добра; а этот висельник, напротив, требовал очень доброго дела.

- Но кто вам поручился, что это не искушение, не адская западня? вскричал артиллерист.

- Я почти уверен, что злые духи разорвут на части почтенного братца господина капитана, - молвил рязанец.

- А я так думаю, что он женится или по крайней мере влюбится в облагодетельствованную им девушку, - сказал догадливый сотрудник дамского журнала.

- Если вы, господа, станете беспрестанно перерывать рассказ, то помешаете брату моему и жениться и быть разорвану в клочки! - вскричал рассказчик с нетерпением. - Он, то есть брат мой, стоял в нерешимости дать или не дать ему слово на такое запутанное дело. Как ни перемешаны были мысли его сверхъестественным этим явлением, однако ж он ясно видел, что возврат золота и документов мог навлечь на него подозрение об участии в злодействе. Юстиция не принимает никаких чудесных откровений после смерти, и свет скорее мог счесть этот поступок уликою совести, чем случаем или чертой благородной решительности. Сердце,, однако же, перемогло рассудок.

"Пусть один бог будет моим свидетелем, - сказал он, - что бы со мной ни случилось, я сделаю все для несчастной сироты", - и протянул руку к покойнику.

"Благородный человек", - произнес тот, пожимая руку брата, и в этот раз она показалась ему не столь холодна, как прежде.

Он схватил на плечо заступ и быстрыми шагами пошел к лесу...