Никто не откликался.

"Хозяин!" - повторил он так громко, что зазвенели окошки, и толстая фигура с зевающим ртом и полуслепленными глазами ввалилась в двери в шлафроке.

"Где англичане?" - был первый вопрос моего брата, и вместо ответа хозяин полез рыться в огромном дедовском комоде, в котором каждый ящик мог бы вмещать по нескольку человек гарнизона; вынул что-то оттуда, хладнокровно снял со свечи, поднес ее к носу моего брата и, сняв колпак, подал ему письмо. Брат мой был человек аккуратный, и как ни егозило любопытство в глазах и пальцах, он раза два оборотил письмо направо и налево, прочел адрес, весьма подробно написанный, потом взглянул на печать, в гербе которой изображен был ползущий лев - верная эмблема воина придворного, и две подковы - знак твердости, но вещь давно изгнанная с паркета. Наконец он вскрыл письмо; в нем написано было: "Сир! мы проиграли заклад; вы не только храбрейший, но и достойнейший человек!

Вестовая пушка грянула, корветта снимается с якоря и не дает нам ни минуты для объяснений. Прощайте! Будьте счастливы и не забывайте людей, которые считают честью быть вашими друзьями".

Внизу была подпись всех собеседников того вечера.

- Понимаю, - сказал человек в зеленом сюртуке, значительно нюхнув табаку, - понимаю.

- Этого нельзя и не понять, - прибавил гвардеец, - братец ваш всю эту историю, или, лучше сказать, всю эту басню, видел во сне.

- Во сне! Неужели во сне? - вскричал таинственный человек, обращаясь с вопросом к рассказчику и боясь, чтобы эта прекрасная повесть о мертвецах не превратилась во что-нибудь естественное.

- Брат мой сначала думал то же самое, - возразил драгунский капитан, покуда между сгибом письма не нашел банкового билета на сто фунтов стерлингов. Вы, я думаю, согласитесь, господин капитан, что хотя в сновидениях нередко даются нам золотые горы, только они разлетаются в дым от одного мига ресниц; но этот сонный клад преспокойно остался у него в кармане.