На что они рассчитывали, выйдя к Городку колонной? Что здесь никого не осталось и в Городок они вступят без единого выстрела, как входили в польские, французские и греческие города? Конечно, их разведка уже доложила, что и стрелковый полк основными своими силами, и танковая бригада теми силами, которыми она все еще располагала после серии бомбовых ударов, покинули Городок и заняли позиции на рубежах восточнее и южнее Городка, прикрывая Гомельское направление. Но в Городке оставался госпиталь. Из него продолжали эвакуировать раненых. Вывозили их на железнодорожную станцию. Грузовики на бешеной скорости гоняли туда-сюда. Но раненых после бомбежки собралось слишком много. Носилки стояли рядами на аллеях госпитального парка, в душных коридорах двухэтажного кирпичного здания, в соседней школе.

Нам был дан приказ держаться до того момента, когда из Городка будет вывезен последний раненый.

Раненых, может, вывезли бы вовремя, но часть транспорта была занята на эвакуации семей комсостава. Какой командир бросит жену и детей? Что ж он, не человек, что ли?

Климченко, выполняя мой приказ собрать в караулке весь взвод, прихватил из полковой столовой консервов и два термоса с горячей кашей. Кашу, правда, начерпали из котла еще недоваренную. Но ничего, как говорится, горячее сырым не бывает. Старшина, начальник столовой, на свой страх и риск раздавал бойцам НЗ. Весь запас, который остался после ухода полка. Так что подзаправились мои ребята основательно. Набили сидора рыбными и мясными консервами, сухарями и хлебом. Ротный, уходя, приказал оставить нам коня и повозку. На повозку загрузили часть продовольствия и ящики с патронами и гранатами. Конек нам достался так себе. Против комбатовых гнедых — деревенская кляча. Но мы были рады и такому транспорту. И он вскоре нам так пригодился. Особенно выручал, когда мы начали свой марш на восток. Отступление. Драп. Наш выход из Белостокского котла.