Мамедов был воплощением сосредоточенного внимания.

– Думаю, что вы правы – тут есть над чем поразмышлять, – он повернулся к Ганке: – Около дома следов не было?

– Ночью было около ноля, снег притоптан – видимо, дача не остается без внимания, сам понимаешь, следов на таком покрове не обнаружишь, – веско заметил Валентинович, принимаясь за вторую чашку.

– Когда Андронов ехал на дачу, никакие машины ему навстречу не попались?

– Ни одной, по крайней мере, после поворота с трассы, – ответил Ганке.

– Если бы я был на месте преступника и знал, что вот-вот должен появиться милицейский наряд, – вслух размышлял Алискер, – я бы навострил лыжи не к выезду с участков, а в противоположную сторону и отсиделся бы где-нибудь до утра, пока все не разъехались.

– Логично, – поддержала его Вершинина, – но что это нам дает?

– Валентина Андреевна, – не выдержал Николай, – нам то что до этого? Сигнализация сработала, все восстановлено! Пусть этим занимается милиция, если это их касается.

– Коля, – спокойно выговорила ему Вершинина, – я понимаю, что ты после бессонной ночи, но я ведь недавно сказала, что Буторин едет сюда. Как ты думаешь, для чего?

– Делать им нечего, вот они и разъезжают, – поморщился Николай.

– Наверное, обнаружил все-таки пропажу чего-то, что не заметил при беглом осмотре, – произнес Алискер, – он ведь остался на даче, когда вы уехали?

– Хорошо, ребята, – подвела итог Вершинина, – все, кроме Алискера свободны, отдыхайте.

ГЛАВА ВТОРАЯ

* * *

– Ну, рассказывай, – Вершинина закурила сигарету и встала из-за стола, – что там с «Дросселем»?

Мамедов раскрыл коричневую кожаную папку, которую держал на коленях, достал несколько листов бумаги и протянул их фланирующей по кабинету Вершининой.

– Это договор с фирмой «Дроссель», на установку сигнализации на ее складах.