– Я могу зайти и в другой раз, – торопливо заверил я, стирая пот с разгоряченного лица. – Лучше всего ближе к зиме, когда станет чуть-чуть прохладнее. Передайте привет мистеру Осман-бею. Скажите, что я не хочу отвлекать его от важных дел.

– Да сейчас он ничем особым не занят. Балуется со своей вонючей милашкой, – она лениво улыбнулась. – Заходите, не стесняйтесь.

– Если он занят своей милашкой, – я откашлялся, – пусть даже вонючей... Я лучше приду в другой раз. Не в моих правилах беспокоить людей в интимные моменты.

– Вы не поняли меня, – одалиска опять улыбнулась. – Я имела в виду всего лишь прибор для курения. На Востоке его называют кальяном или наргиле. Он не хуже ваших сигар, но дымит, как плохая керосинка.

"Вот оно что, – подумал я. – Речь идет о приборе для курения... А я-то возомнил бог весть что. Нет, жара действует на меня отупляюще. Необходимо немедленно выпить стакан виски со льдом и залезть под холодный душ".

Приняв такое решение, я заявил:

– Знаете что, я лучше вообще уйду отсюда и не буду вас беспокоить. Так будет лучше для всех.

– Да заходите вы, господи! – на ее лице отразилось нетерпение. – Только не пяльтесь на меня так. То, что на мне, – всего лишь служебный наряд.

Я двинулся за ней, словно лунатик. По мере того, как мы переходили из комнаты в комнату, воздух становился все более благоухающим.

Казалось, где-то здесь дымится ладан.

Большой зал, куда меня проводили, выглядел не менее экзотично, чем и сопровождающая меня красотка. Пол покрывал огромный белый ковер из верблюжьей шерсти, по которому были небрежно разбросаны расшитые подушки. Какие-нибудь образчики привычной мне мебели совершенно отсутствовали.

На ковре, облокотившись на одну из подушек, возлежал плотный мужчина с кальяном в руке. Рассмотреть подробности мешал царивший тут полумрак. Каждый раз, когда хозяин брал мундштук и глубоко затягивался, дым, проходя через воду, вызывал бурное бульканье.