Марджори, казалось, была рада его видеть и сразу же подала ему руку без всякого жеманства и замешательства.

- Я все думал о нашем браке, - начал он.

- Я тоже, - отвечала она. - И я все больше и больше уважаю вас как очень умного человека. Вы поняли меня лучше, чем я сама себя понимала; и теперь я вполне уверена, что надо оставить все так, как есть.

- И в то же время... - отважился было Вилли.

- Вы, должно быть, устали, - прервала она его. - Садитесь, я принесу вам стакан вина. День такой жаркий, а я не хочу, чтобы вы ушли от нас без угощения. Приходите к нам почаще, если найдется время, - я всегда очень рада видеть своих друзей.

"Что ж, очень хорошо, - подумал Вилли. - Кажется, в конце концов я был прав".

Он очень приятно провел время в гостях, ушел домой в превосходном настроении и больше не беспокоился на этот счет.

Почти три года Вилли и Марджори все так же продолжали видеться дважды в неделю и без единого слова о любви, и я думаю, что все это время Вилли был настолько счастлив, насколько может быть счастлив человек. Он лишь изредка позволял себе видеться с Марджори, а чаще проходил полдороги до пасторского дома и поворачивал обратно, как будто для того, чтобы еще больше захотелось ее видеть. И был там такой уголок дороги, откуда видно было церковную колокольню, вклинившуюся в ущелье между поросшими еловым лесом склонами с треугольником равнины на заднем плане, где он очень полюбил сидеть и раздумывать перед возвращением домой; а крестьяне так привыкли видеть его там в сумерки, что этому месту дали прозвище: "Уголок Вилли с мельницы".

Не прошло еще и трех лет, как Марджори сделала ему сюрприз: взяла да и вышла замуж за другого. Вилли держался молодцом, не подал и виду, заметил только, что, как ни мало он знает женщин, он поступил разумно, что не женился на ней три года назад.